Тоже осень:




Сие есть я в хорошем настроении:

Кое что про осень:



( Read more... )

tags: haloween, осень, фотоснимки осени, халуин

Волейболисты


( Остальное под катом )

Сегодня с утречка воплотил идею, пришедшую в мою голову вчера, а именно: на сайте википедии создал статью, текст которой привожу ниже:

Лахтин, Валерий.

Географ. Государственный деятель Российской Федерации.

Открыл остров Гибралтар (2009). Закрепил территорию за Российской Федерацией.

"Это незавершенная статья по географии России".
"Это статья об учёном".

Кто не знает - Лахтин - это тот самый прокурор в суде над Ходорковским.
Через 12 минут статья была помечена на срочное удаление, а через 20 минут - удалена администратором - человеком, работающим над статьей "Устав караульной службы".  Операти-ивненько. 

Я познакомился с новой подружкой Петрова Игоря, Викой, на вечеринке. Вика была молодой шатенкой, с открытым, почти детским выражением лица. В свои семнадцать, она только-только перешагнула порог, отделяющий детство от юности. Стройность ног и всей ее точёной фигурки, стрижка «каре», красивые карие глаза, умение одеваться и смущаться в правильный момент, заставили меня позавидовать Игорю. Он был от нее «без ума». Они целомудренно встречались приблизительно с месяц, потом Вика неожиданно пропала, - она не звонила и не отвечала на телефонные звонки. Ее родители, не праздновавшие появление Игоря, сказали ему, что Вика уехала в Сибирь, к бабушке. Через несколько дней Игорь явился ко мне с лицом, «чернее тучи». Я не был ему другом, но мой младший брат учился с его младшим братом в одном классе, а Игорю нужен был слушатель, чтобы выговориться. И Игорь рассказал мне, что по каким-то своим каналам он узнал, что Вика заболела и проходит курс лечения в женском кожно-венерологическом диспансере, «венеричке». ( Read more... )

Картинка первая (Андрюха).

Он относился к ней нежно-трогательно. Так нежно и так трогательно, что когда он заговаривал о ней, в его голосе явственно различались несвойственные ему щенячьи нотки. Он встретил ее где-то на остановке, неподалеку от института и сразу без памяти влюбился. В семнадцатилетнюю блондинку с широко распахнутыми удивленными глазами. Когда он купил ей цветы, мы окончательно поняли, что она в его глазах сильно отличается от всех предыдущих его подруг, периодически ночующих под одной крышей с нами. И вот наступил тот день, когда он привел ее к нам, и как-то так получилось, что их вечер незаметно перетек в раннее утро, когда вся комната была разбужена громкой фразой: "Собирайся и уходи".
Она собралась и ушла.
"Не девочка", - пояснил нам Андрюха утром.
Женился Андрей на последнем курсе, на женщине с тремя детьми.
( Продолжение )

У меня в детстве была пластмассовая искусственная елка, мы ее ставили каждый год. Со временем она пришла в ветхое состояние, но ее все равно продолжали ставить. А мне всегда хотелось елку живую. Приехав в Канаду, я каждый год покупаю свежую пушистую елку, от которой потом целый месяц пахнет хвоей. Каждый год я себя уговариваю взять елку поменьше размером, каждый год покупаю чуть ниже, чем прошлогоднюю. И каждый год, притащив ее домой, я замечаю, что ее вершина упирается в потолок.

У нас маленький, похожий на одесский, дворик, - несколько квартир, заселенных семьями русских эмигрантов. Самая колоритная семья - семья Ивана Петровича. За стеной у нас живет семья Тимошук, - парикмахеров и лесорубов. Семья Ивана Петровича въезжала в этот дом последней. Валентин Тимошук поднялся к ним на третий этаж спросить что-то, из двери вышел хозяин и произошел следующий разговор:

Здравствуйте, извините, я ваш сосед со второго этажа, меня зовут Валентин.

- Ага, здравствуйте, а я - Иван Петрович.


Иван Петрович - негр, чернее не бывает. Его жена, Ольга, московская бабень в два с половиной обхвата, держит всю семью железной хваткой, детей своих, пару черненьких симпатичных негритят, нажитых ею совместно с Иваном Петровичем иначе как паразитами не называет, причем - беззлобно. Но часто в ход идут другие, более забористые выражения. С соседями она отменно вежлива. Иван Петрович в выходные дни с утра до ночи возится со своими черненькими, балует их, а в будни не вылезает с работы, а если вылезает, то только для того, чтобы электровеником слетать в магазин. Ольгина походка всегда вальяжна и важна. "Иван Петрович" на самом деле - Жан Пьер, но откликается именно на "Ивана Петровича", имеет российский паспорт и искренне считает себя русским, хотя родился в Африке. Я считаю себя космополитом, потому что моей Родины больше нет. Странно, да?

Эта история родом из дворика, где у деревянного некрашеного забора росли цветы бульденеж. Тогда я еще не понимал смысла происходящего, но чувство чего-то нехорошего, несправедливого зацепилось колючкой за память, вернулось через много лет и время от времени покалывает, мешает.
Обычный алма-атинский двор на окраине города, предоставлял нам, пацанам, кучу развлечений - от русской печки, стоящей посреди двора, в которой один раз в году на Пасху семья Фатьяновых пекла куличи, до крыш сараев, бывших полностью в нашем, мальчишьем, ведении. Кроме Фатьяновых печкой дозволялось пользоваться еще двум-трем приближенным семействам, но наша семья в этот круг не входила. Жили мы в квартире на втором этаже дома, построенного сразу после войны пленными японцами. (Лет через двадцать, когда этот дом ломали, я нашел кирпич, на котором рукой военнопленного был выцарапан изумительный портрет японки в кимоно с высокой прической "с палочками"). Кроме нас в доме жили еще семь семей, которым все завидывали, потому что весь остальной двор жил в бараках и воду им приходилось носить из колонки, а горячей воды и вовсе не было, а у нас была ванная комната и титан, который мы топили дровами. Наличие титана и ванной считалось достаточным основанием для плохо скрываемой вражды. Но нас, мальчишек, в наших межмальчишеских отношениях это не касалось, нас интересовали задворки и сараи, где можно было спрятаться подальше от глаз взрослых. Вот об одном из этих сараев я и хочу написать, - об угловом, принадлежащем инженеру, чье имя я забыл, человеку, который даже не жил в нашем дворе, что, конечно, было сильным его недостатком.
В то время я смутно представлял себе значение слова "инженер", и совсем не представлял себе значения слова "еврей", но первое почему-то произносилось взрослыми со значением, а второе - не только со значением, но и шепотом (что само по себе было загадочным). В угловом сарае эти два слова сошлись вместе, и так и остались в моей памяти фотографическим образом высокого стройного человека с грустным лицом.
Отец Димки Фатьянова, невысокий крепыш-физкультурник, подошел к нашей стайке пацанов в тот момент, когда мы заглядывали в щели углового сарая. В сарае было темно и интересно, серебрилась пыль в солнечных лучах, проникавших сквозь щели дощатых стен. Фатьянов сообщил нам, что владелец сарая еврей и к тому-же инженер, - умер, и что все, что там находится, никому больше не принадлежит. Я не помню всех слов, что он нам говорил, но помню, что он подсадил на крышу кого-то из моих друзей, чтобы поднять доску потолка, а потом, когда выяснилось, что сил шестилетнего пацана недостаточно, сам взобрался туда-же. К тому времени, когда доска была поднята и дверь отперта изнутри, к сараю подтянулось еще несколько мужчин и женщин из бараков. Наша стайка детей как-то незаметно оказалась оттертой взрослыми в сторонку и только издалека с интересом наблюдала за происходящим. Что-то выносили, куда-то тащили - по премуществу в рядом расположенные сараи. Фатьянов, как человек, внесший наибольший вклад в общее дело, забрал себе старую рыболовную сеть, и никто из соседей не оспаривал его права на деликатесный кусочек. Нам, кажется, ничего в тот день не досталось, - наступил вечер и нас, мальчишек, из алма-атинских теплых сумерек с летучими мышами, загнали домой родители. А на следующий день при дневном свете мы нашли в сарае на полу несколько цветных интересных стекляшек, шарики от подшипника и обрывок металлической цепочки, которая нам с Наилькой очень понравилась. Все остальное, разбитое и перевернутое лежало в сарае на полу, - какие-то пустые ящики, которые никому не понадобились.
Недели через две мы играли во дворе между сараями, когда пришел тот высокий инженер, который умер, и молча смотрел на нас, притихших, долгим, грустным взглядом.

Ему Брегет, конечно, нужен,
А табакерка не нужна


Манжеты белые из кружев
На чем-то сером из сукна
Татьяна собирала мужа
(Была гражданская война)

И руки занимались делом
И черный хлеб и рыжий лук,
А губы плакать не хотели,
Но вилка падала из рук

И муж казался безупречным
И быстротечной - тишина,
а Саша «бегали на речку»,
ведь жизнь прекрасна и полна!

Какой Сережа светлокожий!
Я здесь писать закончу вдруг,
А современник подытожит -
«про рыжий хлебъ и черный лукъ»

Осенний день, по плану - листопад
Но ты, мой друг, в фантазии свободен
Так посмотри, как ласточки летят
В какую-то из наших бывших Родин!

Там дремлет одряхлевшее гумно
(А ты упал булавкою в витрину)
Там гробовщик играет в домино
И в глотки заливается вино
И дубль шестерки падает на спину!

там в воду погружается весло
и кошка точит когти у торшера
кондуктор огрызается не зло
в простуженном автобусе 101-м

и чувства первобытные полны
и как резцы, прорезавшись впервые
цветы повылезали у стены
весенние, военно-полевые

И на виду у дальних темных скал
ты лег на дно и щупальца раскинул
и никогда себя не отыскал
и никого в себе не опрокинул

И вот открыли мирный атом
И мерки сняли у Земли
Вот только Лунную сонату
На поселенье повезли

Когда в Москве запахло летом,
То по стране пронесся слух,
Что видели Сонату где-то,
В дырявых валенках, в снегу.

***

теорема моя Пифагора
задушевное горе мое
это кошки рождаются скоро,
но нечасто Шекспир и Вийон
и когда ты сидишь на веранде,
хочешь ящик Пандоры открыть
лучше выйти в своем Самарканде
или чёлку свою изменить

*****
Иже, Аз, Буки, ибо
голубой водоем
как кричащая рыба
мы молчим о своем

ни на йоту ни дальше
ни на ноту пресней
и не хочется фальши
и молчанье честней

и не выжжет Глагола
и ни в зоб и ни в зуб
и из дома ни сора
ни тебя увезу

ты покрывалась свежей мятой
все травы ждали жеребят
когда убитые солдаты
повыходили на тебя
их смех упруг и насторожен
их шаг настойчиво скрипит
а нож в пространстве медных ножен
не нагулял свой аппетит
и все никак не вечереет
никак не спустится она -
так снилась старому еврею
передвоенная жена
уже немного и осталось
уже протяжно "житиё"
и наконец-то встретит старость
еще цветущую её

По вечерам чернильным прочерком
От глаз ненужных утаён
Я убегаю в одиночество
От одиночества вдвоем

И на свободе что-то делает
Мой волк прикормленый с руки
Переписать бы жизнь на белую
В протяжно-белые стихи

Где дух как луг никем не скошенный
Где дикий плещет водоем
Переписать бы по-хорошему
На все моё и не моё

А воля бьет как черт из короба
И ты живой едва-едва
И слышишь дичь, и пахнет порохом
А под тобой скрипит диван

Сегодня, узнав что я русский, гватемалец меня и спросил: "А Гитлер же был русским?" А когда я сказал что он ошибается, то он наконец вспомнил, что Гитлер был швейцарцем.

Недавно встретились с рижским однокашником по институту через 20 лет в Оттаве. Кто бы нам сказал в то время, что треть группы будет жить за границей.

вариации, Хайме Сабинес


Familia

Como hicieron el aseo durante la maana, mis hijas
han expulsado de la casa al perro, a la gata y a sus tres
hijos.
Qu no son parte, pues, de la familia humana?
Protesto en vano. En vano mallan y ladran y tratan
de penetrar furtivamente.
Me instalar con ellos una hora en el patio.



Когда навели чистоту в течение утра, мои дочери
Выгнали из дома собаку, кошку и ее трех детей

Надо же, с какой стати они должны покидать человеческую семью?
Протестовал напрасно. Напрасно мяукали и лаяли и пытались проникнуть воровски.
Я оставался как они один час во дворике.
-------------------------------------

Вариации на тему Хайме Сабинеса


Семья

Когда из дома выносили сор
Собаку с кошкой выгнали во двор
Да как-же так? Ведь в доме их семья!
Их Сталинград и Малая земля
Как будто вдруг утопла красота
Как леденец забрали изо рта
Как зэк в тюрьму они стремятся в дверь
Домушников и взломщиков картель
Я во дворе с несчастными стою
Оплакиваю Родину мою

мячик заброшен и брошены кеды
Где-же токеда? Где-же токеда?
Нет аппетита во время обеда
Что потребляют токеды?
Что больше любят нектар или гречку?
Плавают с хвостиком в крохотной речке?
Или мохнаты как филин?
Где разновидность, подвид и семейство?
В куколках? В радуге?
В тексте библейском?

Черное море? Фата Моргана?
Поздняя осень входящая рано?
Рана входная у Сфинкса на морде?
Горькая нотка в мажорном аккорде?

Где-же следы ее? Омут? Берлога?
Где ее видят, где водится много?

Может быть капелькой спряталась в кране
Может коварно украли цыгане
Может быть где-то забыли

В горы ходил и листал мемуары
Спицу просовывал в деку гитары
Задний карман оттопырил

Если найдете - хватайте засранку!
В плен ее! В сумку, в литровую в банку